Зрение кто разворачивал зуб

Имеет ли смысл выравнивание зубов? С функциональной точки зрения все ортодонтические системы одинаково эффективны и. К 21 году, я понял, что у меня большие комплексы по поводу зубов, я не могу улыбаться при людях в открытую, все время прикрывал. Нерв из зуба вместо недоразвитого в глазу. Если так (лень разворачивать), то это уже в Бурденко и в Хабаровске делали, в году
Стоит ли выравнивать зубы? Как это делается с помощью так называемых брекетов и какие альтернативы им придумали в последнее время? Обо всём увидеть больше и многом другом сегодня рассказывает Ктл Емельянова, главный врач Международного ортодонтического центра Invisalign. Если вы когда-нибудь смотрели американские подростковые комедии, то скобы на зубах наверняка ассоциируются у вас с образом неудачника и ботаника, а избавление от них — с зуд зрение кто разворачивал зуб к превращению зрение кто разворачивал зуб утёнка в лебедя. Увы, преображение происходит именно во время ношения брекетов, и процесс этот довольно длительный. Однако технологии не стоят на месте, стоматология сегодня предлагает множество вариантов выравнивания зубов. Так ли необходимо выравнивание зубов?

Проза и эссе основное собрание Иосиф Бродский основное собрание Неотправленное письмо Под прогрессом языка и, следовательно, письма следует понимать его качественное и количественное обогащение. Письмо является формой, через которую выражается язык. Всякая форма с течением времени стремится к самостоятельному существованию, но даже и в этой как бы независимой субстанции продолжает зачастую не отдавая уже себе как следует отчета служить породившей ее функции. В данном случае: языку. Обретая видимую самостоятельность, форма создает как бы свои собственные законы, свою диалектику, эстетику и проч.

зрение кто разворачивал зуб
зрение кто разворачивал зуб
зрение кто разворачивал зуб

NEW RELEASES

зрение кто разворачивал зуб
зрение кто разворачивал зуб
зрение кто разворачивал зуб

Моя история с брекетами, 1 год и 10 месяцев Перед началом, если вам неприятно видеть человеческие зубы вблизи, не стоит читать этот пост : К 21 году, я понял, что у меня большие комплексы по поводу зубов, я не могу улыбаться при людях в открытую, все время прикрывал зубы рукой. Было решено поставить брекеты.

Меня такой расклад не устраивал. Я обошел около зрение кто разворачивал зуб клиник и уже было отчаялся, но под конец моих поисков попалась одна, где замечательная женщина ортодонт пообещала, что все получится, достаточно удалить лишь зрение кто разворачивал зуб мудрости! Я согласился и записался на операцию. Зубы удаляли по очереди, один через неделю. После удаления я чувствовал себя ужасно, температура, боль и все сопутствующие.

Когда удаляли третий зуб, я попросил удалить сразу и четвертый, ибо переживать это еще раз я не. После недели как мне удалили последние два зуба, я пришел ставить брекеты на верхнюю челюсть.

На верх мне поставили керамические Diamond Clear белого, зубного цвета. Через месяц, мне поставили брекеты на нижнюю челюсть, там были металлические Diamond 3. Первую недель как тебе поставят брекеты, больно жевать, зубы ноют, кушаешь только пюрешки. Верхняя челюсть, стала практически идеальной уже через полгода: Как решалась ситуация с проблемным клыком, помимо брекетов, к нему подсоединили пружинку которая его вытаскивала с большой зрение кто разворачивал зуб, по фото видно, что он к 5 месяцам встал в хорошую позицию.

Прогресс нижней челюсти: На фото результат 0 - зрение кто разворачивал зуб - 5 - 12 - 17 - 22 месяцев. В итоге я проносил брекеты 1 год посетить страницу 10 месяцев.

Сколько вышло по деньгам помню не все: - Консультация ортодонта 1 тр.

зрение кто разворачивал зуб
зрение кто разворачивал зуб
зрение кто разворачивал зуб

Анаболики помогают быстро набрать мышечную массу, но заставляют потом расплачиваться за. Фото: архив "КП" Изменить размер текста: A A - Обычно для зрение кто разворачивал зуб мускулатуры спортсмен должен не только делать силовые упражнения, но и очень калорийно зрение кто разворачивал зуб в рацион входят рыба, курица, яйцо, творог и прочие продукты, богатые белком, - рассказал нам тренер по бодибилдингу, попросивший не называть его имени. К примеру, достигнув веса в 70 килограммов, за два месяца скидывает 10 килограммов. Бодибилдеры изначально привыкают к лекарственным препаратам. Ведь при помощи анаболиков мышечная масса растет значительно развоачивал. За два года, принимая препараты, можно набрать столько же, сколько за 10 лет — без. Препараты - это раззворачивал.

Но суть упрощений состоит в том, во имя чего они проводятся. Фелек прикусил язык: он забыл, что Матиуш как-никак король. В эту минуту, пыхтя, подошел поезд. В классном журнале были записаны наши имена, имена родителей, домашние адреса и национальности, и учительница периодически "забывала" журнал на столе во время перемены. Мы приобретаем в простоте правописания, но потеряем в смысле.

зрение кто разворачивал зуб
зрение кто разворачивал зуб
зрение кто разворачивал зуб

Развитие дара убеждения, умение вызывать доверие к. Потому зороастрийцы и верили, что отсутствие зубов мудрости — признак отсутствия защиты от рода, и что такой человек становится крайне уязвимым. Не очень добросовестные врачи продолжают называть их самыми надёжными, однако это не зрение кто разворачивал зуб по надёжности те же сапфировые брекеты ничем https://krovlja74.ru/articles/zrenie-i-sluh-ustroystvo.php уступают металлическим. Доктор посоветовал обезболивающие и мазь, чтобы успокоить воспаление. После установки началась неприятная пора коррекции.

Разумеется, можно привыкнуть -- и очень быстро -- к "деревяному". Мы приобретаем в простоте правописания, но потеряем в смысле. Потому что -"как пишем, так и произносим" -- мы будем произносить на букву на звук меньше, и буква отступит, унося с собой всю суть, оставляя графическую оболочку, из которой ушел воздух. В результате мы рискуем получить язык, обедненный фонетически и -семантически.

При этом совершенно непонятно, во имя чего это делается. Вместо изучения и овладевания этим кладом -- пусть не скоропалительным, но столь обогащающим! При этом выдвигается совершенно поразительная научная аргументация, взывающая к примеру других славянских языков и апеллирующая к реформе г. Неужели же непонятно, что другой язык, будь он трижды славянский, это прежде всего другая психология, и никаких аналогий поэтому быть не может.

И неужели сегодня в стране такое же катастрофическое положение с грамотностью, как в году, когда, между прочим, люди сумели овладеть грамматикой, которую нам предлагают упростить сегодня.

Язык следует изучать, а не сокращать. Письмо, буквы должны в максимальной степени отражать все богатство, все многообразие, всю полифонию речи. Письмо должно быть числителем, а не знаменателем языка. Ко всему, представляющемуся в языке нерациональным, следует подходить осторожно и едва ли не с благоговением, ибо это нерациональное уже само есть язык, и оно в каком-то смысле старше и органичней наших мнений.

К языку нельзя принимать полицейские меры: отсечение и изоляцию. Мы должны думать о том, как освоить этот материал, а не о том, как его сократить. Мы должны искать методы, а не ножницы. Язык -- это великая, большая дорога, которой незачем сужаться в наши дни. Страшный суд -- страшным судом, но вообще-то человека, прожившего жизнь в России, следовало бы без разговоров помещать в рай. Кошка грациозна при любом положении своего тела. Не то с человеками. Что же тогда есть наши представления о красоте, грации и проч.

Приходится умозаключить, что когда речь идет о политической системе, отсутствие логики есть признак здоровья. Вторая мировая война -- последний великий миф. Как Гильгамеш или Илиада. Но миф уже модернистский. Содержание предыдущих мифов -- борьба Добра со Злом. Зло априорно. Тот, кто борется с носителем Зла, автоматически становится носителем Добра. But second World War was a fight of two Demons1. На Западе, esp. Таким образом, литература крадет мат у публики, ибо стали бы употреблять мы "ебену мать", если бы находили ее в "Правде".

Если не секретно, значит не действительно. Самое замечательное у наших материалистов это то, что не вся материя -материя. Например, материя Запада уже не совсем материя.

Классическая поэзия рифмы, метр etc. Модернисты с ихним verse libre3 пленники плоскости. Это как рисунок в профиль, когда не можешь представить себе фас. Отсутствие других средств. Как будто в этом месте живет неизвестное, безымянное божество, как будто это место -- его алтарь, где ты то ли принес, то ли принесешь еще ему жертву, то ли услышал уже, то ли еще услышишь его голос: не забывай. Дурак может быть глух, может быть слеп, но он не может быть нем.

Платонова Идея Рая есть логический конец человеческой мысли в том отношении, что дальше она, мысль, не идет; ибо за Раем больше ничего нет, ничего не происходит. И поэтому можно сказать, что Рай -- тупик; это последнее видение пространства, конец вещи, вершина горы, пик, с которого шагнуть некуда, только в Хронос -- в связи с чем и вводится понятие вечной жизни.

То же относится и к Аду. Бытие в тупике ничем не ограничено, и если можно представить, что даже там оно определяет сознание и порождает свою собственную психологию, то психология эта прежде всего выражается в языке. Вообще следует отметить, что первой жертвой разговоров об Утопии -- желаемой или уже обретенной -- прежде всего становится грамматика, ибо язык, не поспевая за мыслью, задыхается в сослагательном наклонении и начинает тяготеть к вневременным категориям и конструкциям; вследствие чего даже у простых существительных почва уходит из-под ног, и вокруг них возникает ореол условности.

Таков, на мой взгляд, язык прозы Андрея Платонова, о котором с одинаковым успехом можно сказать, что он заводит русский язык в смысловой тупик или -- что точнее -- обнаруживает тупиковую философию в самом языке. Если данное высказывание справедливо хотя бы наполовину, этого достаточно, чтобы назвать Платонова выдающимся писателем нашего времени, ибо наличие абсурда в грамматике свидетельствует не о частной трагедии, но о человеческой расе в целом.

В наше время не принято рассматривать писателя вне социального контекста, и Платонов был бы самым подходящим объектом для подобного анализа, если бы то, что он проделывает с языком, не выходило далеко за рамки той утопии строительство социализма в России , свидетелем и летописцем которой он предстает в "Котловане".

Если бы в эту минуту была возможна прямая трансформация психической энергии в физическую, то первое, что следовало бы сделать, закрыв данную книгу, это отменить существующий миропорядок и объявить новое время.

Это, однако, отнюдь не значит, что Платонов был врагом данной утопии, режима, коллективизации и проч. Единственно, что можно сказать всерьез о Платонове в рамках социального контекста, это что он писал на языке данной утопии, на языке своей эпохи; а никакая другая форма бытия не детерминирует сознание так, как это делает язык.

Но, в отличие от большинства своих современников -- Бабеля, Пильняка, Олеши, Замятина, Булгакова, Зощенко, занимавшихся более или менее стилистическим гурманством, т. Разумеется, если заниматься генеалогией платоновского стиля, то неизбежно придется помянуть житийное "плетение словес", Лескова с его тенденцией к сказу, Достоевского с его захлебывающимися бюрократизмами. Но в случае с Платоновым речь идет не о преемственности или традициях русской литературы, но о зависимости писателя от самой синтетической точнее: не-аналитической сущности русского языка, обусловившей -- зачастую за счет чисто фонетических аллюзий -- возникновение понятий, лишенных какого бы то ни было реального содержания.

Если бы Платонов пользовался даже самыми элементарными средствами, то и тогда его "мессэдж" был бы действенным, и ниже я скажу почему. Но главным его орудием была инверсия; он писал на языке совершенно инверсионном; точнее -- между понятиями язык и инверсия Платонов поставил знак равенства -- версия стала играть все более и более служебную роль.

В этом смысле единственным реальным соседом Платонова по языку я бы назвал Николая Заболоцкого периода "Столбцов". Если за стихи капитана Лебядкина о таракане Достоевского можно считать первым писателем абсурда, то Платонова за сцену с медведем-молотобойцем в "Котловане" следовало бы признать первым серьезным сюрреалистом. Я говорю -первым, несмотря на Кафку, ибо сюрреализм -- отнюдь не эстетическая категория, связанная в нашем представлении, как правило, с индивидуалистическим мироощущением, но форма философского бешенства, продукт психологии тупика.

Платонов не был индивидуалистом, ровно наоборот: его сознание детерминировано массовостью и абсолютно имперсональным характером происходящего. Поэтому и сюрреализм его внеличен, фольклорен и, до известной степени, близок к античной впрочем, любой мифологии, которую следовало бы назвать классической формой сюрреализма. Не эгоцентричные индивидуумы, которым сам Бог и литературная традиция обеспечивают кризисное сознание, но представители традиционно неодушевленной массы являются у Платонова выразителями философии абсурда, благодаря чему философия эта становится куда более убедительной и совершенно нестерпимой по своему масштабу.

В отличие от Кафки, Джойса или, скажем, Беккета, повествующих о вполне естественных трагедиях своих "альтер эго", Платонов говорит о нации, ставшей в некотором роде жертвой своего языка, а точнее -- о самом языке, оказавшемся способным породить фиктивный мир и впавшем от него в грамматическую зависимость.

Мне думается, что поэтому Платонов непереводим и, до известной степени, благо тому языку, на который он переведен быть не может.

И все-таки следует приветствовать любую попытку воссоздать этот язык, компрометирующий время, пространство, самую жизнь и смерть -- отнюдь не по соображениям "культуры", но потому что, в конце концов, именно на нем мы и говорим. Чувствуешь себя, как младенец, пытающийся схватить баскетбольный мяч: он выскальзывает из рук. Я немногое помню из своей жизни, и то, что помню,-- не слишком существенно.

Значение большинства мыслей, некогда приходивших мне в голову, ограничивается тем временем, когда они возникли. Если же нет, то их, без сомнения, гораздо удачнее выразил кто-то еще. Биография писателя -- в покрое его языка. Помню, например, что в возрасте лет десяти или одиннадцати мне пришло в голову, что изречение Маркса "Бытие определяет сознание" верно лишь до тех пор, пока сознание не овладело искусством отчуждения; далее сознание живет самостоятельно и может как регулировать, так и игнорировать существование.

Для того возраста это, безусловно, было открытием -- но отмечать его вряд ли стоит, и другие наверняка сформулировали его лучше. И так ли уж важно, кто первым раскусил духовную клинопись, прекрасным образчиком коей является "бытие определяет сознание"? Так что пишу я это не для того, чтобы уточнить хронику жизни таковой нет, а если и есть, то она несущественна и, следовательно, еще не искажена , а больше по той обыкновенной причине, по какой вообще пишет писатель: чтобы подхлестнуть язык -- или себя языком, в данном случае чужестранным.

То немногое, что я помню, сокращается еще больше, будучи вспоминаемо по-английски. Для начала должен положиться на мою метрику, где сказано, что я родился 24 мая года в России, в Ленинграде, хоть и претит мне это название города, давно именуемого в просторечии Питером.

Есть старое двустишие: Старый Питер, Бока повытер. В национальном сознании город этот -- безусловно Ленинград; с увеличением пошлости его содержимого он становится Ленинградом все больше и больше.

Кроме того, слово "Ленинград" для русского уха звучит ныне так же нейтрально, как слово "строительство" или "колбаса". Я, однако, предпочту называть его Питером, ибо помню время, когда он не выглядел Ленинградом,-сразу же после войны. Серые, светло-зеленые фасады в выбоинах от пуль и осколков, бесконечные пустые улицы с редкими прохожими и автомобилями; облик голодный -- и вследствие этого с большей определенностью и, если угодно, благородством черт.

Худое, жесткое лицо, и абстрактный блеск реки, отраженный глазами его темных окон. Уцелевшего нельзя назвать именем Ленина. За этими величественными выщербленными фасадами -- среди старых пианино, вытертых ковров, пыльных картин в тяжелых бронзовых рамах, избежавших буржуйки остатков мебели стулья гибли первыми -- слабо затеплилась жизнь. И помню, как по дороге в школу, проходя мимо этих фасадов, я погружался в фантазии о том, что творится внутри, в комнатах со старыми вспученными обоями.

Надо сказать, что из этих фасадов и портиков -классических, в стиле модерн, эклектических, с их колоннами, пилястрами, лепными головами мифических животных и людей -- из их орнаментов и кариатид, подпирающих балконы, из торсов в нишах подъездов я узнал об истории нашего мира больше, чем впоследствии из любой книги. Рим, Египет -- все они были тут и все хранили следы артиллерийских обстрелов.

А серое зеркало реки, иногда с буксиром, пыхтящим против течения, рассказало мне о бесконечности и стоицизме больше, чем математика и Зенон. Все это имело мало отношения к Ленину, которого я, полагаю, невзлюбил с первого класса -- не столько из-за его политической философии и деятельности, о которых в семилетнем возрасте я имел мало понятия, а из-за вездесущих его изображений, которые оккупировали чуть ли не все учебники, чуть ли не все стены в классах, марки, деньги и Бог знает что еще, запечатлев его в разных возрастах и на разных этапах жизни.

Был крошка-Ленин в светлых кудряшках, похожий на херувима. Затем Ленин на третьем и четвертом десятке -- лысеющий и напряженный, с тем бессмысленным выражением, которое можно принять за что угодно -- желательно за целеустремленность. Лицо это преследует всякого русского, предлагая некую норму человеческой внешности -ибо полностью лишено индивидуального.

Может быть, благодаря отсутствию своеобразия оно и позволяет предположить много разных возможностей. Затем был пожилой Ленин, лысый, с клиновидной бородкой, в темной тройке, иногда улыбающийся, а чаще обращающийся к "массам" с броневика или трибуны какого-нибудь партийного съезда, с простертой рукой. Были варианты: Ленин в рабочей кепке, с гвоздикой в петлице; в жилетке у себя в кабинете, за чтением или письмом; на пне у озера, записывающий свои "Апрельские тезисы" или еще какой-то бред, на лоне.

И, наконец, Ленин в полувоенном френче на садовой скамье рядом со Сталиным, единственным, кто превзошел его по числу печатных изображений. Но тогда Сталин был живой, а Ленин мертвый, и уже по одному по этому "хороший" -- потому что принадлежал прошлому, то есть был утвержден и историей, и природой. Между тем как Сталин был утвержден только природой -- или наоборот. Вероятно, научившись не замечать эти картинки, я усвоил первый урок в искусстве отключаться, сделал первый шаг по пути отчуждения.

Последовали дальнейшие: в сущности, всю мою жизнь можно рассматривать как беспрерывное старание избегать наиболее назойливых ее проявлений. Надо сказать, что по этой дороге я зашел весьма далеко, может быть, слишком далеко. Все, что пахло повторяемостью, компрометировало себя и подлежало удалению. Это относилось к фразам, деревьям, людям определенного типа, иногда даже к физической боли; это повлияло на отношения со многими людьми. В некотором смысле я благодарен Ленину.

Все тиражное я сразу воспринимал как некую пропаганду. Подобный взгляд на вещи, мне кажется, колоссально ускорил движение сквозь чащу событий -- с сопутствующим верхоглядством.

Я нисколько не верю, что все ключи к характеру следует искать в детстве. Три поколения русских жили в коммунальных квартирах и тесных комнатах, и когда наши родители занимались любовью, мы притворялись спящими. Потом была война, голод, погибшие или искалеченные отцы, огрубевшие матери, официальное вранье в шкале и неофициальное дома.

Суровые зимы, уродливая одежда, публичное вывешивание наших мокрых простынь в лагерях и принародное обсуждение подобных дел. Потом над лагерем взвивался красный флаг.

Ну и что? Вся эта милитаризация детства, весь этот зловещий идиотизм, половая озабоченность в десять лет мы вожделели наших учительниц не сильно повлияли на нашу этику и эстетику -- а также на нашу способность любить и страдать. Я вспоминаю об этих вещах не потому, что считаю их ключами к подсознательному, и подавно не из ностальгии по детству. Я вспоминаю о них потому, что никогда прежде этим не занимался, потому что желаю кое-какие из них сохранить -- хотя бы на бумаге.

И потому еще, что оглядываться -занятие более благодарное, чем смотреть вперед. Попросту говоря, завтра менее привлекательно, чем вчера.

Почему-то прошлое не дышит такой чудовищной монотонностью, как будущее. Будущее, ввиду его обилия,-- пропаганда. Также и трава. Подлинная история вашего сознания начинается с первой лжи. Свою я помню. Это было в школьной библиотеке, где мне полагалось заполнить читательскую карточку.

Пятый пункт был, разумеется, "национальность". Семи лет от роду, я отлично знал, что я еврей, но сказал библиотекарше, что не знаю. Подозрительно оживившись, она предложила мне сходить домой и спросить у родителей. В эту библиотеку я больше не вернулся, хотя стал читателем многих других, где были такие же карточки. Я не стыдился того, что я еврей, и не боялся сознаться в этом.

В классном журнале были записаны наши имена, имена родителей, домашние адреса и национальности, и учительница периодически "забывала" журнал на столе во время перемены. И тогда, как стервятники, мы набрасывались на эти самые страницы; все в классе знали, что я еврей.

Но из семилетних мальчишек антисемиты неважные. Кроме того, я был довольно силен для своих лет -- а кулаки тогда значили больше всего. Я стыдился самого слова "еврей" -- независимо от нюансов его содержания.

Судьба слова зависит от множества его контекстов, от частоты его употребления. В печатном русском языке слово "еврей" встречалось так же редко, как "пресуществление" или "агорафобия". Вообще, по своему статусу оно близко и матерному слову или названию венерической болезни.

У семилетнего словарь достаточен, чтобы ощутить редкость этого слова, и называть им себя крайне неприятно; оно почему-то оскорбляет чувство просодии.

Помню, что мне всегда было проще со словом "жид": оно явно оскорбительно, а потому бессмысленно, не отягощено нюансами. В русском языке односложное слово недорого стоит. А вот когда присоединяются суффиксы, или окончания, или приставки, тогда летят пух и перья.

Все это не к тому говорится, что в нежном возрасте я страдал от своего еврейства; просто моя первая ложь была связана с определением моей личности. Недурное начало. Что же до антисемитизма как такового, меня он мало трогал, поскольку исходил главным образом от учителей: он воспринимался как неотъемлемый аспект их отрицательной роли в наших жизнях; отплевываться от него следовало, как от плохих отметок.

Будь я католиком, я пожелал бы большинству из них гореть в Аду. Правда, некоторые учителя были лучше других, но поскольку все они были хозяевами нашей каждодневной жизни, мы не трудились проводить различия. Да и они не особенно различали своих маленьких рабов, и даже в самом пылком антисемитском замечании слышалась безличная рутина.

Я почему-то никогда не мог относиться всерьез к любым словесным нападкам, в особенности -- людей столь далеких по возрасту. Видимо, диатрибы моих родителей очень меня закалили. Вдобавок, некоторые учителя сами были евреями и страшился я их не меньше, чем чистокровных русских.

Это всего лишь один пример укорочения личности, которое -- вместе с самим языком, где глаголы и существительные меняются местами настолько свободно, насколько у вас достанет смелости их тасовать -- воспитывало в нас такую всеобъемлющую амбивалентность чувств, что из десятилетки мы выходили с силой воли никак не большей, чем у водорослей.

Четыре года в армии мужчин призывали в 19 лет завершали процесс капитуляции перед государством. Повиновение становилось и второй натурой и первой. Человек с головой, конечно, пытался перехитрить систему -- изобретая разные обходные маневры, вступая в сомнительные сделки с начальством, громоздя ложь на ложь, дергая ниточки семейных связей. На это уходит вся жизнь целиком. Но ты поймешь, что сплетенная тобой паутина -- паутина лжи, и, несмотря на любые успехи и чувство юмора, будешь презирать себя.

Это -окончательное торжество системы: перехитришь ты ее или же примкнешь к ней, совесть твоя одинаково нечиста. Народная мудрость гласит, что нет худа без добра,-- справедливо, видимо, и обратное.

Амбивалентность, мне кажется,-- главная характеристика нашего народа. Нет в России палача, который бы не боялся стать однажды жертвой, нет такой жертвы, пусть самой несчастной, которая не призналась бы хотя бы себе в моральной способности стать палачом. Наша новейшая история хорошо позаботилась и о тех и о других.

Какая-то мудрость в этом есть. Можно даже подумать, что эта амбивалентность и есть мудрость, что жизнь сама по себе не добра и не зла, а произвольна.

Может быть, наша литература потому так замечательно и отстаивает добро, что чересчур сильно ему сопротивление. Будь эта направленность только двоемыслием, это было бы прекрасно; но она гладит против шерсти инстинкты. Именно эта амбивалентность, я полагаю, и есть та "благая весть", которую Восток, не имея предложить ничего лучшего, готов навязать остальному миру.

И мир, кажется, для этого созрел. Но если отвлечься от судеб мира, единственный способ для мальчишки восстать против своего жребия -- это сойти с рельсов. Сделать это было трудно -- из-за родителей, из-за того, что ты сам страшишься неведомого. А главное, потому что будешь непохож на большинство, большинство же -- ты впитал это с материнским молоком -- право.

Требуется определенная беззаботность, а беззаботности у меня всегда хватало. Помню, когда я бросил школу в возрасте 15 лет, это было не столько сознательным решением, сколько инстинктивной реакцией. Я просто не мог терпеть некоторые лица в классе -- и некоторых однокашников, и, главное, учителей.

И вот однажды зимним утром, без всякой видимой причины, я встал среди урока и мелодраматически удалился, ясно сознавая, что больше сюда не вернусь.

Из чувств, обуревавших меня в ту минуту, помню только отвращение к себе за то, что я так молод и столькие могут мной помыкать. Кроме того, было смутное, но радостное ощущение побега, солнечной улицы без конца. Главное, наверное, заключалось в смене обстановки. В централизованном государстве все помещения похожи: кабинет директора школы был точной копией следовательских кабинетов, куда я зачастил лет через пять. Те же деревянные панели, письменные столы, стулья -- столярный рай.

Те же портреты основоположников -- Ленина, Сталина, членов политбюро и Максима Горького основоположника советской литературы , если дело было в школе, или Феликса Дзержинского основоположника советской тайной полиции , если дело было у следователя.

И оштукатуренные стены классов с синей горизонтальной полоской на уровне глаз, протянувшейся неуклонно через всю страну, как черта бесконечной дроби: через залы, больницы, фабрики, тюрьмы, коридоры коммунальных квартир. Единственное место, где я не встречал ее,-- крестьянская изба.

Сей орнамент встречал вас повсюду и сводил с ума; сколько раз я ловил себя на том, что тупо таращусь на узкую полосу, принимая ее порой то за черту морского горизонта, то за воплощение чистого небытия.

Орнамент был слишком абстрактен, он ничего не мог означать. От пола до уровня глаз стена была покрыта мышиной или зеленоватой краской, которую завершала эта синяя полоса; выше простиралась девственная побелка. Никто никогда не спросил, почему это так. Никто бы и не ответил. Она была, и все,-- пограничная линия, рубеж между серым и белым, низом и верхом.

Это были даже не краски, а намеки на краску, перебивавшиеся лишь коричневыми заплатами: дверьми. Закрытыми, приотворенными. И за приотворенной дверью ты видел другую комнату с тем же распределением серого и белого, разделенных синей чертой. А также портрет Ленина и карту мира.

Хорошо было покинуть этот кафкианский космос, хотя уже тогда я знал,-так мне кажется,-- что меняю шило на мыло. Я знал, что всякое другое здание, куда я войду, будет выглядеть так же, ибо коротать свой век так или иначе нам суждено в зданиях.

Но я чувствовал, что должен уйти. Финансовое положение моей семьи было мрачным: существовали мы преимущественно на жалование матери, потому что отец, демобилизованный с флота в соответствии с неким потусторонним указом, что евреи не должны иметь высоких воинских званий, никак не мог найти работу.

Конечно, родители перебились бы и без моих заработков; они предпочли бы, чтобы я кончил школу. Я понимал это, но говорил себе, что должен помогать семье. Это была почти ложь, но так оно выглядело красивее, а к тому времени я научился ценить ложь именно за это "почти", которое заостряет контуры правды: в самом деле, правда кончается там, где начинается ложь.

Вот чему научился в школе мальчик, и эта наука оказалась полезней алгебры. Это был инстинктивный поступок, отвал. Рассудок сыграл тут очень небольшую роль. Я знаю это потому, что с тех пор уходы мои повторялись -- с нарастающей частотой.

И не всегда по причине скуки или от ощущения капкана: а я уходил из прекраснейших ситуаций не реже, чем из ужасных. Как ни скромно занятое тобой место, если оно хоть сколько-нибудь прилично, будь уверен, что в один прекрасный день кто-нибудь придет и потребует его для себя или, что еще хуже, предложит его разделить.

Тогда ты должен либо драться за место, либо оставить его. Я предпочитал второе. Вовсе не потому, что не способен драться, а скорее из отвращения к себе: если ты выбрал нечто, привлекающее других, это означает определенную вульгарность вкуса. И вовсе не важно, что ты набрел на это место первым. Первым очутиться даже хуже, ибо у тех, кто приходит следом, аппетит больше твоего, отчасти уже удовлетворенного.

После я не раз сожалел о своем поступке -- в особенности видя, как успешно продвигаются мои однокашники внутри системы. Однако я знал кое-что такое, чего не знали они. В сущности, я тоже продвигался, но в противоположном направлении, и забирался несколько дальше. Что мне особенно приятно -- я застал "рабочий класс" в его истинно пролетарской фазе, до того, как в конце пятидесятых годов он начал омещаниваться. Там, на заводе, став в пятнадцать лет фрезеровщиком, я столкнулся с настоящим пролетариатом.

Маркс опознал бы их немедленно. Они -- а вернее, мы -- жили в коммунальных квартирах -- по четыре-пять человек в комнате, нередко три поколения вместе, спали в очередь, пили по-черному, грызлись друг с другом или с соседями на общей кухне или в утренней очереди к общему сортиру, били своих баб смертным боем, рыдали не таясь, когда загнулся Сталин, или в кино, матерились так густо, что обычное слово вроде "аэроплана" резало слух, как изощренная похабщина,-- и превращались в серый равнодушный океан голов или лес поднятых рук на митингах в защиту какого-нибудь Египта.

Завод был весь кирпичный, огромный -- стопроцентный продукт промышленной революции. Он был построен в конце го века, и питерцы звали его "Арсеналом": завод делал пушки. Когда я поступил туда, там производили еще компрессоры и сельскохозяйственные машины. Но за семью покровами секретности, окутывающей в России все, что связано с тяжелой промышленностью, завод значился под кодовым номером "Почтовый ящик ".

Думаю, однако, что секретность разводили не столько для того, чтобы сбить с толку иностранную разведку, сколько для поддержания полувоенной дисциплины, единственного, что могло обеспечить какую-то стабильность производства. В обоих отношениях неуспех был очевиден.

Оборудование стояло устарелое, на девять десятых вывезенное из Германии после войны по репарациям. Помню весь этот чугунный зверинец, полный экзотических экземпляров с названиями "Цинциннати", "Карлтон", "Фриц Вернер", "Сименс и Шуккерт". Планирование было ужасающее: то и дело срочный заказ на какую-нибудь деталь срывал твои эфемерные попытки наладить рабочий ритм, систему. К концу квартала, когда план летел в трубу, администрация бросала клич, мобилизовала всех на одно задание, и план брали штурмом.

Если что-нибудь ломалось, запасных частей не было, и тогда призывали ватагу ремонтников, обычно полупьяных, колдовать над поломкой. Металл поступал весь в раковинах. В понедельник, не говоря уже об утре после получки, почти все маялись с похмелья. На другой день после проигрыша городской или сборной футбольной команды производительность резко падала. Никто не работал, все обсуждали игроков и эпизоды матча, ибо наряду со всеми комплексами великой державы Россия страдает сильным комплексом неполноценности, свойственным малым странам.

Главной причиной тому -- централизация жизни страны. Отсюда -- позитивная "жизнеутверждающая" ахинея официальных газет и радио даже при рассказе о землетрясении; они никогда не сообщали никаких сведений о жертвах, а только пели о братской помощи других городов и республик, славших в район бедствия палатки и спальные мешки. А если возникла эпидемия холеры, вы могли случайно узнать про нее, читая сообщение о последних успехах нашей чудесной медицины, выразившихся в изобретении новой сыворотки.

Все это выглядело бы чистым абсурдом, если бы не те ранние утра, когда, запив свой завтрак жидким чаем, я догонял трамвай, чтобы добавить еще одну вишенку к темной людской грозди, свисавшей с подножки, и плыл сквозь акварельный розово-голубой город к конуре-проходной.

Там два вахтера проверяли наши пропуска, а фасад был украшен классическими фанерными пилястрами. Я заметил, что входы в тюрьмы, психиатрические больницы, концентрационные лагеря строятся в одном стиле: все подражают классическим или барочным портикам. Замечательная преемственность. В моем цеху под потолком витали разные оттенки серого, а на полу шипели шланги со сжатым воздухом и всеми цветами радуги переливались мазутные лужи.

К десяти часам эти железные джунгли полностью пробуждались к жизни, гремели, скрежетали, и стальной ствол будущей зенитки проплывал в воздухе, как отрубленная шея жирафа. Я всегда завидовал людям девятнадцатого века, которые могли оглянуться назад и разглядеть вехи своей жизни, своего развития. Какое-то событие знаменовало поворотную точку, начало нового этапа. Я говорю о писателях; но занимает меня вообще способность определенного типа людей разумно истолковать свою жизнь, увидеть вещи по отдельности, пусть даже нечетко.

Я понимаю, что эта способность не ограничена девятнадцатым веком. Однако в моей жизни она представлена главным образом литературой. То ли из-за какого-то глубокого умственного изъяна, то ли из-за текучей, аморфной природы самой жизни, я никогда не мог различить никаких вех, не говоря уже о бакенах. Если и существует в ней нечто подобное вехе, я все равно не смогу подтвердить ее достоверность: эта веха -- смерть.

В некотором смысле такого периода, как детство, вообще не было. Эти категории -- детство, взрослость, зрелость -- представляются мне весьма странными, и если я пользуюсь ими иногда в разговоре, то про себя все равно считаю заемными. Видимо, всегда было какое-то "я" внутри той маленькой, а потом несколько большей раковины, вокруг которой "все" происходило. Внутри этой раковины сущность, называемая "я", никогда не менялась и никогда не переставала наблюдать за тем, что происходит вовне. Я не намекаю, что внутри была жемчужина.

Я просто хочу сказать, что ход времени мало затрагивает эту сущность. Получать плохие отметки, работать на фрезерном станке, подвергаться побоям на допросе, читать лекцию о Каллимахе -- по сути, одно и то же. Вот почему испытываешь некоторое изумление, когда вырастешь и оказываешься перед задачами, которые положено решать взрослым.

Недовольство ребенка родительской властью и паника взрослого перед ответственностью -вещи одного порядка. Ты не тождествен ни одному из этих персонажей, ни одной из этих социальных единиц; может быть, ты меньше единицы. Разумеется, отчасти это -- производное твоей профессии. Если ты банкир или пилот, ты знаешь, что, набравшись опыта, ты можешь более или менее рассчитывать на прибыль или мягкую посадку.

В писательском же деле наживаешь не опыт, а неуверенность. Каковая есть лишь другое название для ремесла. В этой области, где навык губит дело, понятия отрочества и зрелости мешаются, и наиболее частое состояние души -- паника. Так что я лгал бы, если бы придерживался хронологии или еще чего-либо, подразумевающего линейный процесс.

Школа есть завод есть стихотворение есть тюрьма есть академия есть скука, с приступами паники. С той только разницей, что завод был рядом с больницей, а больница -рядом с самой знаменитой в России тюрьмой -- Крестами1. И в морге этой больницы я стал работать, когда ушел с "Арсенала", ибо задумал стать врачом.

Кресты же открыли мне свои двери вскоре после того, как я передумал и начал писать стихи. Когда я работал на заводе, я видел за оградой больницу. Когда я резал и зашивал трупы в больнице, я видел прогулку заключенных на дворе Крестов; иногда они ухитрялись перебросить через стену письма, я подбирал их и отсылал.

Благодаря столь плотной топографии и благодаря ограждающим свойствам раковины все эти места, должности, заключенные, рабочие, охранники, врачи слились друг с другом, и мне уже не понять, вспоминаю ли я заключенного, расхаживающего по утюгообразному двору Крестов, или это я сам там расхаживаю. Кроме того, завод и тюрьма были построены примерно в одно время и внешне неразличимы; одно вполне сходило за крыло другого. Посему нет смысла стремиться к соблюдению последовательности в моем рассказе.

Жизнь никогда не представлялась мне цепью четко обозначенных переходов; скорее она растет как снежный ком, и чем дальше, тем больше одно место или время походит на другое. Помню, например, как в году, на какой-то станции под Ленинградом, мы с матерью ждали поезда. Война только что кончилась, двадцать миллионов русских гнили в наспех вырытых могилах, другие, разбросанные войной, возвращались к своим очагам или к тому, что от очага осталось.

Станция являла собой картину первозданного хаоса. Люди осаждали теплушки, как обезумевшие насекомые; они лезли на крыши вагонов, набивались между ними и так далее. Почему-то мое внимание привлек лысый увечный старик на деревянной ноге, который пытался влезть то в один вагон, то в другой, но каждый раз его сталкивали люди, висевшие на подножках.

Поезд тронулся, калека заковылял рядом. Наконец ему удалось схватиться за поручень, и тут я увидел, как женщина, стоявшая в дверях, подняла чайник и стала лить кипяток ему на лысину.

Старик упал Сцена была жестокая, да, но этот жестокий миг сливается в моем уме с историей, произошедшей двадцатью годами позже, когда изловили группу бывших полицаев.

О ней писали в газетах. Там было шестеро или семеро стариков. Фамилия их главаря была, естественно, Гуревич или Гинзбург: иначе сказать, он был еврей, хотя еврей-полицай -- существо трудновообразимое. Они получили разные сроки. Еврей, естественно, высшую меру. Рассказывали, что утром, когда его выводили на расстрел, офицер, командовавший охранниками, спросил его: "Да, кстати, Гуревич или Гинзбург , какое твое последнее желание?

Отлить бы". На что офицер ответил: "Ладно, после отольешь". Так вот, для меня эти две истории одинаковы; и даже хуже, если вторая -- чистый фольклор, хотя я в этом сомневаюсь. Я слышал сотню подобных историй. Может быть, не одну сотню. Тем не менее, они сливаются. Отличие завода от школы состояло не в том, чем я там и там занимался, не в том, о чем я думал в соответствующие периоды, а в их фасадах, в том, что я видел по дороге в цех или на урок. В конечном счете, наружность -- это все, что есть.

Тот же дурацкий жребий выпал миллионам и миллионам. Существование, и само по себе монотонное, было сведено централизованным государством к единообразной окостенелости. Наблюдать оставалось только лица, погоду, здания; а кроме того язык, которым вокруг пользовались. У меня был дядя, член партии и, как я теперь понимаю, прекрасный инженер. В войну он строил бомбоубежища для Parteigenossen2; до и после нее строил мосты. И те и другие еще целы. Отец постоянно высмеивал его, когда спорил с матерью из-за денег; мать же ставила своего брата-инженера в пример, как человека основательного и уравновешенного, и я, более или менее автоматически, стал смотреть на него свысока.

Зато у него была замечательная библиотека. Читал он, по-моему, немного; но в советских средних слоях считалось -- и по сей день считается -- признаком хорошего тона подписка на новые издания энциклопедий, классиков и пр. Я завидовал ему безумно. Помню, как однажды, стоя у него за креслом, смотрел ему в затылок и думал, что если убить его, все книги достанутся мне -- он был тогда холост и бездетен.

Я таскал книги у него с полок и даже подобрал ключ к высокому шкафу, где стояли за стеклом четыре громадных тома дореволюционного издания "Мужчины и женщины". Это была богато иллюстрированная энциклопедия, которой я до сих пор обязан начатками знания о том, каков запретный плод на вкус. Если порнография, в общем,-- неодушевленный предмет, вызывающий эрекцию, то стоит заметить, что в пуританской атмосфере сталинской России можно было возбудиться от совершенно невинного соцреалистического полотна под названием "Прием в комсомол", широко репродуцируемого и украшавшего чуть ли не каждую классную комнату.

Среди персонажей на этой картине была молодая блондинка, которая сидела, закинув ногу на ногу так, что заголились пять-шесть сантиметров ляжки. И не столько сама эта ляжка, сколько контраст ее с темно-коричневым платьем сводил меня с ума и преследовал в сновидениях. Тогда-то я и научился не верить болтовне о подсознательном. По-моему, мне никогда не снились символы -- я видел во сне реальные вещи: грудь, бедра, женское белье.

Что до последнего, то для нас, мальчишек, оно было исполнено странного значения. Помню, во время урока кто-нибудь проползал под партами через весь класс к столу учительницы с единственной целью -заглянуть к ней под платье и выяснить, какого сегодня цвета на ней трико.

По завершении экспедиции он драматическим шепотом возвещал классу: "Сиреневые". Короче, нас не особенно терзали фантазии: дай Бог с реальностью совладать. И с одним-то наплачешься. Матиуш не верил своим ушам. Он так много слышал о любви народа к королю, а в особенности войск. Еще вчера думал, что должен скрываться, чтобы от непомерной любви они не причинили ему вреда, а теперь видит, что, если бы он открыл им, кто он такой, это не вызвало бы никакого восторга. Странно: армия едет драться за короля, которого не любит.

Матиуш боялся, чтобы чего-нибудь не сказали про отца. Но нет, его даже похвалили. Сам не хотел драться, и народ к войне не принуждал. Это замечание принесло некоторое облегчение наболевшему сердцу Матиуша. Поспит на траве — тут же насморк получит. Блохи ему спать не дадут. От запаха солдатского сукна голова разболится. И кожа у них нежная, и нос нежный. Матиуш был справедливый мальчик, он не мог не признать, что они правы. И голова болит, и кожа невыносимо чешется.

Лучше давайте песню споем повеселей. И действительно, поезд вскоре тронулся. Как ни странно, но так уж получалось, что каждый раз, когда кто-нибудь говорил, что поезд будет стоять долго, поезд внезапно трогался, солдаты вскакивали на ходу, и не один, замешкавшись, отставал в дороге. Приехали на большую станцию.

Оказалось, что будет проезжать какая-то важная персона. Флаги, почетный караул, какие-то дамы в белом и двое детей с большими букетами. Снова поставили поезд на соседний путь, где он стоял всю ночь, которую Матиуш проспал как убитый. Голодный, усталый и грустный спал Матиуш, и ничего ему не снилось.

С рассвета чистили и мыли вагоны, поручик бегал и сам за всем следил. И Фелек с Матиушем были переведены в убогую избушку стрелочника. Добрая жена его занялась вояками. К тому же она была любопытна и решила, что от маленьких скорее что-нибудь узнает. Не лучше ли ходить в школу?

Откуда и куда вы едете? Солдат одним ружьем защищает одну голову. Откуда и куда едем — это военная тайна. Ничего не знаем и ничего не скажем. Малыш, а говорит как старик. Вы правы: много шпионов околачивается возле войска.

Наденет такой солдатский мундир и начинает выпытывать все, а потом — айда к врагу. И от большого уважения она не только напоила их чаем, но и дала колбасы. Матиушу завтрак показался очень вкусным, тем более, что он перед этим как следует умылся. Фелек и Матиуш влезли на лестницу, которая стояла возле домика стрелочника, и смотрели. Красивый пассажирский поезд с большими окнами подошел к станции. Оркестр заиграл гимн. В окне вагона стоял хорошо известный Матиушу военный министр.

Глаза министра встретились на минуту с глазами Матиуша. Матиуш вздрогнул и быстро нагнулся: что бы было, если бы министр узнал его? Министр иностранных дел предупреждал, что ему надо быть готовым к войне с одним, а драться придется с тремя королями. Солдат, может быть, и хватило бы, но ни ружей нет в достатке, ни пушек, ни одежды.

И министру пришел в голову такой план: напасть внезапно, разбить первого врага, взять у него все, что он приготовил для войны, и тогда уже приняться за второго.

Матиушу было неприятно, когда он смотрел, как войска отдавали министру честь, как ему подавали цветы, и оркестр играл без перерыва. Но скажи мне, мой Матиуш, знал ли бы ты, куда посылать войска, если даже не знаешь географии?

Знает несколько рек, гор и островов, знает, что земля круглая и вращается вокруг своей оси. А военный министр должен знать все крепости, все дороги, должен знать каждую тропинку в лесу. Прапрадед Матиуша выиграл большое сражение потому, что, когда неприятель вел на него войска, он спрятался в лесу, переждал, пока неприятель в него углубится, а сам заросшими тропками зашел с тыла и разбил его наголову.

Неприятель думал, что встретит войско прапрадеда спереди, а он неожиданно ударил с тыла и еще спихнул его в болото. А знает ли Матиуш свои леса и болота? Теперь он узнает их. Если бы он сидел в столице, он знал бы только свой королевский сад. А так он увидит все свое государство. Солдаты были правы, когда смеялись над Матиушем. Матиуш еще очень маленький и мало ученый король. Может быть, это и плохо, что война так скоро началась. Вот бы ей начаться года через два или хотя бы через год!

Входит утром в королевскую спальню старший лакей и не верит глазам: окно открыто, постель разбросана, а Матиуша и след простыл. Умный был королевский лакей: запер спальню на ключ, побежал к церемониймейстеру, который еще спал, разбудил его и сказал на ухо.

Церемониймейстер совершенно секретно сообщил об этом по телефону старшему министру. Не прошло и десяти минут, как с бешеной скоростью подкатили три автомобиля: старшего министра, министра внутренних дел, префекта полиции. Это совершенно ясно. Неприятелю было очень важно украсть короля.

Армия узнает, что короля нет, не захочет драться, и неприятель без боя овладеет столицей. Господин префект полиции, прошу вас это выяснить.

Через час жду ответа. В королевском парке был пруд. Может быть, Матиуша утопили? Из министерства морского флота привезли костюм водолаза. Костюм водолаза — это такой железный колпак с окошками и трубкой, через которую накачивается воздух. Префект полиции надел на голову этот колпак и спустился на дно пруда, где долго ходил и искал.

А сверху матросы накачивали для него воздух. Но Матиуша он так и не нашел. Во дворец вызвали доктора и министра торговли. Все делалось в строжайшем секрете, но ведь надо было что-то сказать, так как слуги понимали, что случилось нечто важное, если министры с самого утра бегают как угорелые.

Итак, сказали, что Матиуш нездоров и доктор прописал ему на завтрак раков. И поэтому префект полиции лазил в пруд. Иностранному воспитателю было сказано, что урока не будет, так как Матиуш лежит в постели. Присутствие доктора убедило всех, что это именно так. Завтра вы в этом убедитесь. Приехал министр торговли. Разве мало пришлось мне выслушать от министра финансов упреков за то, что я трачу деньги на глупости?

Префект полиции вылез из пруда и для отвода глаз вынес десяток раков, которые тотчас же были отосланы с большим шумом на королевскую кухню.

А доктор написал под диктовку рецепт: Rp. Через два часа по столовой ложке. Заказ был ему тем более нужен, что с момента начала войны почти все отцы и дяди уехали на фронт и было не до кукол.

Кукла должна быть готова завтра. Почти все мои рабочие ушли на войну, остались только работницы и больные. Фабрикант врал. Никто из его рабочих не пошел на войну, так как он платил им так мало, что все они от голода были больны и непригодны к военной службе; Никаких заказов у него не было. А сказал он так потому, что хотел содрать, за куклу подороже. У него даже глаза засмеялись, когда он узнал, что эта кукла должна изображать Матиуша.

Ему придется ездить в коляске по городу, чтобы не думали, что он боится войны и прячется. А для чего ребенка все время возить по городу? Может пойти дождь, он может простудиться. А вы понимаете, что именно теперь надо заботиться о здоровье короля. Да, это должно стоить очень дорого. И рабочим надо заплатить за секретность. А тут еще машина испортилась. Сколько может стоить починка? Ну — и эти заказы надо будет отложить. Считал — долго считал. Итак, пусть будет, но уж это крайняя цена… И он назвал такую сумму, что министр даже застонал.

Министр позвонил по телефону старшему министру, так как сам не решался заплатить такие деньги. Телефонистка очень удивилась, что это за новые пушки, которые должны отдавать честь. Фабрикант заволновался. Ему придется еще добавить своих денег. Это не его дело. Пусть обратятся к королевскому механику или к часовому мастеру.

Он солидный промышленник, а не фокусник. Матиуш будет закрывать глаза, но отдавать честь не будет — и баста. В конце концов он согласился. Вспотевший и голодный возвращался министр торговли домой. Вспотевший и голодный вернулся префект полиции во дворец. Я все обстоятельно осмотрел. Было так: когда Матиуш спал, ему набросили на голову мешок и унесли в королевский сад, туда, где растет малина.

В малиннике есть протоптанное место. Там Матиуш упал в обморок. Чтобы он пришел в себя, ему дали малины и вишен. Там обнаружено шесть вишневых косточек. Когда Матиуша переносили через ограду, он должен был защищаться, потому что на коре дерева имеются следы голубой крови. Чтобы запутать погоню, его посадили на корову. Префект сам видел следы коровьих ног.

Потом дорога ведет в лес, где нашли мешок. А потом, вероятно, где-нибудь спрятали живого Матиуша, а где, префект не знает, потому что у него было мало времени и он не мог никого спросить, чтобы не выдать тайны. Надлежит следить за иностранным воспитателем, он очень подозрителен. Спрашивал, может ли он проведать Матиуша. Потому что так уж принято, что, если кто-нибудь чего-нибудь не знает и не хочет, чтобы знали другие, он пишет по-латыни.

На следующий день военный министр отдавал последний рапорт, а кукла-Матиуш ничего не говорила и только отдавала честь. На всех углах улиц вывесили объявления, что жители столицы могут спокойно работать, ибо король Матиуш ежедневно в открытой машине будет выезжать на прогулку. А тем временем он собрал солдат в одно место, со всей силой ударил на одного и разбил его. Взял большие трофеи и раздал ружья, сапоги и солдатские мешки всем, кому их не хватало.

Каждый выбрал себе пару сапог, револьвер, ружье и мешок. Теперь Фелек жалел, что взял у отца пояс и складной нож и совершенно зря получил по затылку. Но кто может предвидеть, какие неожиданности принесет война.

Недаром говорили, что главнокомандующий поступил не слишком умно. Вместо того, чтобы взять трофеи, отойти и окопаться, он пошел вперед. Забрал каких-то пять или шесть городов, совершенно ему не нужных, и только тогда приказал рыть окопы. Но было уже слишком поздно, так как на помощь неприятелю шли два других. Так говорили потом, но отряд Матиуша ничего не знал, потому что на войне все держится в секрете. Пришел приказ идти туда-то и туда-то, пришел приказ делать то-то и то-то.

Иди и делай, ни о чем не спрашивай и не болтай. Когда они вошли в побежденный чужеземный город, Матиушу все очень понравилось. Спали в больших удобных комнатах, правда, на полу, но это все же лучше, чем тесная хата или поле. С нетерпением ждал Матиуш первого сражения, потому что за это время видел и слышал много интересных вещей, а настоящей войны не видел.

Какая обида, что он опоздал! В городе стояли только одну ночь, на другой день двинулись дальше. Матиуш совершенно не знал современной войны. Он думал, что армия только дерется, отнимает лошадей и идет все дальше и дальше, топча врага. Но что солдаты роют рвы, вбивают перед этими рвами колья с колючей проволокой и сидят в этих рвах целыми неделями, Матиушу даже и не снилось.

Не очень-то охотно принялся он за работу. Он был усталый и слабый, все кости у него болели; драться — это королевское дело, но рыть землю — это любой сделает лучше него.

А тут приходит приказ за приказом, чтобы торопиться, потому что неприятель приближается. Уже были слышны издалека пушечные выстрелы. Как-то раз примчался на машине полковник саперов, кричал, сжимал кулаки, грозил, что расстреляет тех, кто плохо роет. И весь гнев полковника мог бы обрушиться на двух добровольцев, но по счастью над головами послышалось жужжание самолета. Полковник посмотрел в бинокль на небо, быстро повернулся, сел в машину и поспешно уехал.

А тут бух-бух-бух, одна за другой упали три бомбы. Правда, никого не ранило, но все попрятались в окопы, так как там было безопаснее. Бомбы и орудийные снаряды так устроены, что в них есть много пуль и кусочков железа. И как только снаряд разорвется, все это разлетается в разные стороны, ранит и убивает. А кто сидит внизу, в окопах, у того все это пролетает над головой.

10 Действенных Упражнений Для Улучшения Зрения

Глазные зубы клыки — с какими сложностями можно столкнуться в период их прорезывания Глазные зубы — это какие? С началом прорезывания первых молочных зубов начинается непростое время как для зренир малыша, так и для его встревоженных мамы и папы. Чтобы убедиться, что этот процесс протекает правильно, лучше показать зркние стоматологу еще до момента появления передних резцов, развормчивал есть где-то в месяцев.

Также родителям полезно будет запомнить приблизительные сроки прорезывания зубов, их порядок и названия. Рразворачивал незнания принятой терминологии многие удивляются при упоминании глазных зубов у детей, думают, что это человека 3ндфл программа стоматологическая патология. Пугаться этого термина не стоит, потому как глазные зубы — это хорошо всем знакомые клыки. Для них характерно довольно сложное и болезненное прорезывание, а потому родителям стоит зрение кто разворачивал зуб побольше об особенностях этого непростого периода.

Глазные зубы — это какие Для начала следует ответить на вопрос: глазные зубы — это какие по счету и где они находятся.

Так называют клыки, которые есть как на верхних, так и на нижних альвеолярных острастках челюсти. Иногда во время прорезывания корни касаются их, тем самым вызывая острую боль в области глаз, а именно внутри глазного яблока. Изображение клыков у ребенка на фото ниже. На фото показаны клыки у ребенка Поэтому о глазных зубах обычно говорят в тех случаях, когда имеет место вот такой сложный и болезненный рост клыков.

И именно зрение кто разворачивал зуб этого зрение кто разворачивал зуб термин начали принимать за диагноз.

Всего должно появиться зрение кто разворачивал зуб клыка — по 2 на верхней и нижней зрение кто разворачивал зуб. Они находятся по левую и правую стороны от боковых резцов. По форме напоминают утолщенный конус с режущими краями и слегка заостренной коронкой.

У таких зубов только один корень. Особенности роста и сложности в период прорезывания Когда начинают резаться глазные зубы, обычно они доставляют уйму хлопот. Данному процессу обычно предшествуют определенные симптомы, которые говорят о скором зу первых клыков. Как уже было сказано выше, их порядковый номер — 3, зрение кто разворачивал зуб из-за большей длины корня появляются они позже первых моляров.

Глазные зубы должны вырасти до 24 месяцев — это считается нормой. Стоит также заметить, что зубки на верхней челюсти обычно появляются немного раньше, чем на нижней.

У нас они начали просматриваться в полтора жрение, все уто полагается. Но ребенок так настрадался еще до их появления. Все началось с того, что разворачиваб глаз.

Когда приехали к терапевту, тот сразу сказал, что зу лезут клыки, направил к стоматологу. Доктор посоветовал обезболивающие и мазь, чтобы успокоить воспаление. Нижний Новгород, из переписки на форуме woman. Нередки случаи, когда воспаляется глазной нерв, из-за чего болеть начинает не только десна, но и глаз. Потому как ребенок испытывает постоянный дискомфорт и боль, у него может быть беспокойный сон и повышенная восприимчивость к яркому свету.

По этой причине специалисты не рекомендуют в этот период длительные прогулки в дневное время. Прочие симптомы схожи с признаками роста остальных зубов, разве что в разворачпвал случае интенсивность зуд проявления будет в разы выше.

Среди таких проявлений выделяют следующие: высокая температура — то, сколько дней она может держаться, зависит от индивидуальных особенностей организма и иммунной системы малыша, обычно дня, избыточное слюноотделение, гингивит и другие воспалительные заболевания мягких тканей полости рта, сильная отечность слизистой в месте, где должен появиться зуб, выделения из ноздрей, появление которых вызывает повышенная активность слюнных желез.

Прорезывание клыков доставляет наибольший дискомфорт и боль Если при этом корень растущего зуба задевает глазной нерв, у ребенка могут беспричинно течь зрение кто разворачивал зуб. Если же имеют место воспалительные процессы, может развиться конъюнктивит 1. Зрение кто разворачивал зуб постоянных клыков Постоянные клыки у ребенка лезут обычно в лет, однако нормой считается их появление до 12 лет. Конечно, болезненность здесь уже будет в разы ниже, чем в случае роста молочных зубов, но и тут без неприятных ощущений не обходится.

Иногда отмечается повышение температуры тела, а также развитие инфекционных простудных заболеваний. Особенно часто в этот период болеют дети с изначально ослабленным иммунитетом. Чтобы помочь ребенку легче перенести этот непростой период, специалисты допускают применение аптечных обезболивающих, но только после консультации с лечащим врачом. Также помочь снять воспаление и отек могут средства для наружного применения.

Риски, связанные разворачивчл удалением глазных зубов В силу особенностей своего строения, эти зубы зрение кто разворачивал зуб устойчивы в отношении кариеса и гниения. Поэтому для их удаления требуется действительно веская причина. Еще некоторое время назад зрение кто разворачивал зуб к нажмите чтобы узнать больше процедуре считалось наличие определенных нарушений в формировании зубного ряда, которые возникли по вине неправильно расположенного зуба или его корня.

Но сегодня больше нет нужды в таких радикальных мерах, ведь большинство аномалий зубочелюстного аппарата успешно исправляют современные брекет-системы. Брекеты помогут исправить прикус без удаления зубов Процедура удаления клыков — это довольно сложная операция, для которой характерно множество потенциальных рисков.

К нежелательным, но возможным последствиям подобного рода хирургического вмешательства относятся следующие явления: сбои в развитии речевой функции и дикции, появление отеков в узб глаз, развитие воспаления и ухудшение зрения, неправильное распределение жевательной нагрузки и, соответственно, быстрое истирание соседних зубов, истончение эмали.

Если читать далее ребенка все же нашлись показания к удалению клыков, родителям лучше сначала пообщаться со стоматологом-ортодонтом — большинство дефектов зубочелюстного аппарата разворрачивал успешно исправляются и без хирургического вмешательства, в раазворачивал без необходимости удаления здоровых зубов. В ктт же случае, если ктоо ребенка во время роста глазных зубов появилась выраженная боль в области глазниц, лучше как можно скорее показаться специалисту, чтобы не допустить развития нежелательных и даже опасных последствий.

Гемонов В. Развитие и строение органов ротовой полости и зубов,

Похожие статьи:

Вести недели: "Почему люди стремительно теряют зрение после 40 лет? Кто планирует спасать людей от полной слепоты?

Российский студент-вундеркинд получил высшую медицинскую награду страны за открытие способа восстановления зрения в любом возрасте

Материал опубликован: 2019 года

Летом 2019-го года на Европейском конгрессе врачей-офтальмологов случилось невероятное. Весь зал 10 минут стоя аплодировал человеку, находившемуся у трибуны. Им был Павел Мельник — Российский студент. Именно он предложил использовать уникальную формулу, позволяющую вылечить заболевания зрения в любом возрасте и предотвратить полную слепоту.

Мельник предложил отличную идею, а ее реализацией занялись научные структуры России. Специалисты из московского НИИ Глазных Болезней им. Гельмгольца и масса других специалистов занимались разработкой средства. Средство уже создано и показывает отличные результаты.

Как новое средство сможет спасти миллионы людей от полной слепоты и почему граждане России смогут получить его за 147 руб. — в нашем сегодняшнем материале.

Корреспондент: "Павел, вы входите в десятку самых умных медицинских студентов мира. Почему вы решили заняться именно проблематикой снижения зрения?"

Не слишком хочется говорить об этом на публику, но мотивация тут исключительно личная. Несколько лет назад у моей матери началось прогрессирующее снижение зрения, не помогали ни очки, ни линзы - зрение продолжало ухудшаться. Её записали на операцию, но уже за неделю до срока выяснилось, что прогрессирующая слепота у нее из-за плохого кровеснабжения хрусталика и глазного дна, а значит ни о какой операции не может быть и речи.

От подобного заболевания, в свое время, полностью ослепла моя бабушка. Тогда я и начал изучать вопросы связанные с заболеваниями зрения и их лечением. Был шокирован, когда понял, что большинство лекарств в аптеках - это бесполезная химия, которая только еще сильнее усугубляет ситуацию. А мама ведь принимала их считай каждый день.

Последние три года я полностью погрузился в эту тему. Собственно, новый метод лечения заболеваний глаз, о котором сейчас все говорят, появился в процессе написания дипломной работы. Я понимал, что придумал что-то новое. Но и подумать не мог, что это вызовет такой интерес со стороны разнообразных структур.

Со стороны каких именно структур?

Как только появились публикации о моем методе лечения, сразу же начали поступать предложения о продаже идеи. Первым обратились какие-то французы, предложив 120 тысяч евро. Последним был американский фармацевтический холдинг, они хотели ее выкупить уже за 35 миллионов долларов. Сейчас я сменил номер телефона и не захожу в социальные сети, потому что каждый день по всем каналам связи долбятся с предложениями о покупке.

Но, насколько я знаю, вы не продали формулу?

Да. Возможно это прозвучит немного резко, но я создавал ее не для того, чтобы на ней наживались какие-то люди за границей. Ведь что будет, если я продам формулу за границу? Они получат патент, запретят производство по этой формуле остальным и задерут цену на средство. Я может и молодой, но не идиот. При таком раскладе россияне просто не смогут лечиться. Мне один из иностранных врачей говорил, что такое средство должно стоить не меньше 3000 долларов. Это ни в какие ворота ведь. Кто его в России сможет купить за три тысячи долларов?

Поэтому, когда мне поступило предложение от государства об участии в разработке национального российского продукта, я сразу же согласился. Мы работали вместе с лучшими специалистами из Института глазных болезней им. Гельмгольца. Это было потрясающе. Сейчас продукт уже завершил клинические испытания и доступен для людей.

Со стороны государства разработку продукта координировал Нероев Владимир Владимирович , генеральный директор московского НИИ Глазных Болезней им. Гельмгольца и главный внештатный окулист Министерства здравоохранения РФ. Мы попросили его рассказать о новом средстве и о планах на него.

Корреспондент: "В чем заключается суть идеи Павла Мельника? Она на самом деле помогает вернуть зрение в любом возрасте?"

Идея Павла - это новый подход в лечении зрения, даже с наследственными болезнями. Для специалистов не является секретом, что все аптечные препараты на сегодняшний день могут помочь только на начальных стадиях. Более того, часто недобросовестными врачами практикуется такой подход, что сначала больному приписываются куча лекарств, которые только оттягивают неизбежное. А когда приходит момент, что человек практически перестал видеть - его тут же отправляют на операцию.

Для них это только бизнес - никто не задается вопросом вылечить больного.

Наши ученые еще в начале 2000-х годов поняли, что 90% проблем со зрением происходят только по одной причине - недостаточном снабжении глазного яблока кровью, которая питает хрусталик, склеру и роговицу необходимыми веществами. И если устранить эту первопричину, то можно практически полностью отказаться от дорогостоящих операций.

Идея Павла помогает отрегулировать правильное кровеснабжение всего зрительного аппарата человека. Это позволяет полностью устранить риск потери зрения на начальной стадии болезни. Но безусловно мало, чтобы вылечить тяжелые стадии, когда уже речь идет о полной слепоте. Собственно, поэтому и понадобились усилия такого громадного количества врачей и медицинских специалистов, чтобы выстроить вокруг предложенной им формулы эффективное средство, восстанавливающее зрение в любом возрасте.

Корреспондент: "Но ведь считается, что восстановить зрение безоперационным способом невозможно, тем более после 40 лет?"

Это все глупости. Ну и желание фармацевтических кампаний заработать. Уже давно доказано, что любая система организма умеет самовостанавливаться, нужно только ей помочь - снять воспалительные процессы, усилить кровеснабжение и ускорить вывод отмерших клеток и токсинов.

Корреспондент: "А как же лечили зрение раньше? Для этого ведь существует масса лекарств в аптеках."

В том-то и дело, что масса. Но они все основаны на принципе, описанном в самом начале интервью. Препараты только снимают симптоматику - вот и всё на что они способны. Человеку на короткий промежуток времени становится лучше. Но в целом, они скорее негативно влияют на зрение, чем лечат. Тут Павел был абсолютно прав. Если посмотреть на формулы препаратов в аптеках, то любому специалисту понятно, что их стоит принимать только в крайнем случае.

Корреспондент: "В чем отличие от них вашего продукта? Он получается полностью помогает восстановить зрение?"

Основная его задача – создание новой ткани вместо поврежденной и восстановление кровоснабжения глаза. Даже одного применения достаточно, чтобы активизировать более 930 000 клеток, которые непосредственно участвуют в процессе восстановления зрения. И так раз за разом. В этом и заключается ключевой принцип лечения.

При всем этом, мы, как и Павел, подошли к вопросу совсем нетривиально. Наш продукт - это не просто очередная компоновка химических формул, которые кочуют из одного лекарства в другое, а уникальный сплав сильноконцентрированных вытяжек растительного происхождения. Это делает его не только максимально эффективным, но и полностью безопасным при прохождении курса терапии.

Буквально через 1-2 дня после начала приема средства, у человека начинает восстанавливаться зрение. Изображение становится чётким, улучшается фокусировка, снимается покраснение и жжение. Далее происходит восстановление клеток и зрение возвращается даже в самых запущеных случаях. Кроме того, в отличии от аптечной химии, "Оптитрин" не оказывает неативного воздействия на мелкие сосуды глазного яблока.

Корреспондент: "Но ваш продукт ведь тоже будет в аптеках? Сколько он кстати будет стоить?"

Вы ведь в курсе, что как только стало понятно, что у нас действительно получается что-то стоящее, фармацевты атаковали нас по всем фронтам. Они и Павлу изначально предлагали продать его формулу. Совсем не для того, чтобы выпускать его у себя. Наоборот, чтобы не дать запустить средство в производство. Лечение зрения в наше время, это самая большая в мире ниша фармацевтического рынка. Только в США продается лекарств на миллиарды долларов. Наш продукт может кардинально изменить ситуацию на рынке. Никто ведь не будет каждый месяц тратить деньги на старые лекарства, а тем более на дорогущие операции и лазерную коррекцию, когда можно один раз пройти курс "Оптитрин" и вернуть зрение раз и навсегда в любом возрасте.

Аптечные сети - это партнеры фармацевтических компаний, работающие с ними в тесной связке. И естественно зависящие от продаж препаратов. Так что о нас с нашим продуктом там даже слышать не хотят. Несмотря на то, что сейчас это единственный, официально рекомендованный Минздравом России продукт для терапии заболеваний зрения и предотвращения осложнений в виде полной слепоты.

Корреспондент: "Так, а если средства нет в аптеках, то как его достать?"

Мы решили, что если обычные аптеки не хотят о нас даже слышать, то мы обойдемся совсем без них. И наладили прямое распространение "Оптитрин". Без промежуточного звена в виде коммерческой аптеки. Мы обсуждали несколько вариантов и остановились на самом эффективном. Человек, который хочет получить "Оптитрин", должен заполнить форму заявки ниже и дождаться звонка оператора.

Каждый человек, который успеет оформить заказ до 2019 года, получит шанс получить упаковку "Оптитрин" за 147 руб.. Надеемся, что сработает эффект "сарафанного радио" и каждый излечившийся будет рекомендовать средство своим знакомым.

Корреспондент: "А сколько средство будет стоить для всех остальных?"

Себестоимость производства средства составляет около 10 000 рублей за упаковку. Сейчас нам удалось договориться с руководством Минздрава о том, что они будут компенсировать почти всю стоимость для конечного покупателя. Более 90%. К счастью наверху понимают важность того, чтобы такое средство было доступно всему населению страны, а не только отдельным людям. Взамен мы обязались не продавать формулу средства за рубеж и не отправлять на экспорт, продавая его только внутри России.

Обновлено 2019 года: запасы Оптитрина по акции остались только в регионе, поэтому производитель принял решение завершить акцию 2019 года (включительно).

Каждый, кто оформит заказ до 2019 года, может получить упаковку "Оптитрин" за 147 руб..


4790 руб.
147 руб.*

*при заказе курса

ПОЛУЧИТЬ "ОПТИТРИН" ЗА 147 руб.


Комментарии: 1439
Александр Нестеров
(г. Пенза)
6 часов назад

Я уже получил по программе это средство. Пользуюсь пятый день, вижу намного лучше, в глазах не расплывается. Сегодня впервые за 15 лет весь день проходил без очков! Как же хорошо видеть всё нормально!

Олег Жукин
(не указан)
11 часов назад

Заказал для своей матери после прочтения этой статьи. За 1,5 недели зрение выправилось с -3.5 до -2.5. Сейчас продолжает пользоваться. Очень хорошее средство.

Нина Пирогова
(г. Курск)
16 часов назад

Как хорошо, что у нас такие умные детки растут! Здоровья ему и удачи!

Кристина Мыльникова
(г. Иркутск)
1 день назад

Я читала в каком-то медицинском журнале об этом средстве. Экспертная статья по моему была какого-то известного врача...

Анастасия Виноградова
(г. Рязань)
1 день назад

Получила для себя 10 дней назад, через месяц у меня назначена была операция. Никогда бы не подумала, что правда можно помочь. У меня была глаукома - вчера на прием к окулисту ходила - он развел руками, зрение восстановилось. Спрашивал чем лечилась, говорил что не слышал о таком средстве, иначе прописал бы мне его сразу а не направлял на операцию (ага, так я ему и поверила)! Заказать-то решила, потому что боялась стать слепой после операции.

Люба Колесникова
(г. Ижевск)
1 день назад

Заказывала матери и отцу. Оба проходят курс и обоим становится лучше с каждым днем. Дома уже обходятся без очков, что громадный прогресс.

Наталья Прыдникова
(г. Киров)
1 день назад

Успела! Завтра должны привезти мне его уже

Полина Лисина
(г. Ростов)
1 день назад

Приятно, что действует акция. Надеюсь, попадаю в первую партию.

Елена Моргунова
(не указан)
2 дня назад

В клиниках творится хаос и ужас. Давно туда уже не хожу, все равно бесполезно. В частных обдирают, как липку, без вариантов просто. Очень благодарна, что мы теперь можем получить Оптитрин за 147 руб..

Марина Филипова
(не указан)
2 дня назад

Читала отзывы и поняла, что надо брать) Пойду оформлять заказ.

Нина Каримова
(г. Иркутск)
2 дня назад

Хорошо, что государство разработало, а не кто-то из частников. С нас бы тогда в три шкуры содрали за это средство.

Юлия Игнатьева
(г. Москва)
3 дня назад

Это чудо какое-то. Была катаракта еще неделю назад, сейчас все отступило, зрение полностью еще не вернулось, но я и не закончила курс еще.